К ТОРЖЕСТВУ ПРАВОСЛАВИЯ…

Неделя Торжества Православия… В этом году будто встречаешь сие Торжество где-то далеко на передовой, в блиндаже или окопе, в кругу немногих уцелевших боевых друзей. Спартанская обстановка лишь возвеличивает суть Праздника: каждой клеточкой ощущаешь и глубинно осознаешь, что именно наш окопчик и еще несколько таких же, разбросанных вдоль линии лобового противостояния врагу, – ныне место свершения великой тайны Христовой Церкви, Которой врата ада и смерти не одолеют.

Гражданская духовная война в России еще только набирает обороты. И позиции противоборствующих сторон за прошедшие сто лет, унесших и перемоловших в адских жерновах сотни миллионов жизней, никак не поменялись. И в этой войне нет линии фронта — одна ужасающе рваная, изломанная и глубокая кровоточащая рана, зияющая перерубленными сухожилиями и осколками костей; она проходит по каждому русскому городу, селу, монастырю, сельской церквушке, по каждому дому и семье, по каждому человеческому сердцу…

Нет человека, которого бы не коснулась сия лютая война, начавшаяся еще в незапамятные времена падением гордого Денницы, а сто лет назад теми же силами обрушавшаяся на Россию для окончательного воцарения князя тьмы над некогда Богоизбранной державой, ныне неудержимо сползающей в адову бездну, после потери Удерживающего – Отца и Государя — в феврале 1917 года.

Горько и больно сознавать, что век назад точно такой Чин Торжества Православия, проходивший по всем соборам и церквам Империи в феврале 1917 года, Божественным приговором подвел под анафему всю Российскую Церковь, провозгласившую: «Помышляющым, яко православнии Государи возводятся на престолы не по особливому о них Божию благоволению и при помазании на царство дарования Духа Святаго к прохождению великаго сего звания на них не изливаются: и тако дерзающым противу их на бунт и измену, Анафема!»

Горько и больно сознавать, что с «позволения» и «благословения» гнусных цареубийц созванный Поместный собор Российской Православной Церкви, легитимность которого вызывает веские сомнения, довершил февральскую анафему новой, самой страшной: «Богопротивным человекам злым, дерзнувшим даже и на убиение Помазанника Божия святаго Царя-мученика, Анафема!» Они – соборяне – совершили это. С их молчаливого согласия и одобрения во дни заседаний Собора совершено беспрецедентное по жестокости ритуальное убийство Венценосной Семьи, по которой после они едва согласились отслужить по Страдальцам лишь простую панихиду мирским чином…

…Летит время. Стареют редакции текстов анафематизмов, и «горе-богословы» наживую силятся зашить стремительно расползающиеся дыры в смертно-трепещущей и кровоточащей ткани Святого Церковного Предания. Что-то совсем старчески невразумительное шепчут с амвона агонизирующие уста под патриаршим куколем. Одновременно в прилизанности чистых переулков под зловещее эхо соборного молчания июля 1918 с циничной жестокостью наживую режется Сама Плоть Господня: ради строительства «новой», ньюэйджевской, «церкви» ставятся под ритуальный халев братские православные народы и кровь уже вопиет к Небу…

Торжество Православия. Праздник, материальным воплощением которого для очень многих, наряду со святым крестом, иконами, свечами и лампадами, благословленными Церковью в 787 году, является сам церковный календарь со святцами. Перелистывая толстые яркие настольные издания, содержащие десятки тысяч имен святых, душа невольно ликовала от сей великой церковной полноты – будто сама Торжествующая Церковь изволит почивать на твоих руках…

А между тем, полноценных святцев у православных нет уже давно. И дело тут не только в странных «деканонизациях» русских новомучеников. Все гораздо глубже и трагичнее: нам не дано знать, как Господь простил и тем более возвысил до святого почитания клятвопреступников, активных и молчаливых цареубийц, в том числе участников злополучного Собора 1917-18 гг., который потомки христопродавцев силятся наименовать «святым».

Над Россией сгустилась темная фронтовая ночь: «Темная ночь, только пули свистят по степи, только ветер гудит в проводах, тускло звезды мерцают…» Но «смерть не страшна, с ней не раз мы встречались в степи». Она не страшна, потому что с нами Тот, кто раз и навсегда победил ее – Господь наш Иисус Христос. Каждый, кто еще остается Ему верен, должен ныне испытывать чувства, описанные в этой старой военной песне: «Радостно мне, я спокоен в смертельном бою». И это наше спокойствие, лишь только оно одно вселяет панический безотчетный страх в адовы полчища преисподней. И сие боевое спокойствие священно: «Если человек не положит в сердце своем, что кроме его одного и Бога никого нет другого в мире, то не возможет обрести спокойствия в душе своей» (авва Алоний).

СВЯЩЕННИК ДМИТРИЙ НЕНАРОКОВ