О ЗНАНИИ И ВЕДЕНИИ Из проповеди священника Дмитрия Ненарокова

Есть существенное различие между знанием и ведением…
Знание – это плод прохождения человеком любой науки – земной или богословской – «научка», по определению святых отцов XIX-XX веков. Беда сугубо «научного» подхода к Богословию, распространенного, к сожалению, в большинстве академических духовных школ – вырождение живой веры и живого Богообщения в сухую, бездушную схоластику, которая иссушает духовные ростки в неутвержденных душах. Отсюда столько бывших семинаристов меняли убеждения на диаметрально противоположные, становясь агностиками и нигилистами.

К несчастью, многие из христиан, идущих узким путем Богопознания, прекращают свое движение: окостеневают в интеллектуальных умозрениях, из которых складывается вся их внутренняя жизнь. Положение усугубляется еще и тем, что, включая в работу только одну часть души – интеллект – углубляясь в хитросплетения богословских истин, доктрин и мнений, ум частенько погружается в некое сладостное состояние. И неопытный вполне может его принять за благодатное, идущее от Бога. Это случается из-за неумения жить правильной духовной жизнью, неумения молиться. Ведь главная особенность православного Богословия – практика живого общения с Господом – молитва: «Тот истинный богослов, кто хорошо молится», – писали святые отцы древности.

…Ведение же неподвластно человеку. Оно приходит только свыше и измеряется пропорционально скорбям и жертвам, принесенным душой во искупление своих грехов. Ведение – это не совсем дар – милость Божия, ощущение реальности познания Господом твоей души: то, о чем глаголет пророк: «Познал Господь Своих» (2Тим.2,19). Поэтому, когда говорим о ведении – не подразумеваем себя, а имеем в виду Бога Милостивого, обретшего, наконец, меня – сына Своего заблудшего…

Знания «буквы» Священного Писания и Предания, безусловно, необходимы, особенно на начальном этапе, когда в душе, при таинственном действии Духа, формируется фундамент православного мировоззрения и Боговедения. При этом нельзя ни на минуту забывать о конечной цели всего христианского делания – стяжания Святого Духа Божия еще при земной жизни – об этом свидетельствовали все отцы, особенно всеми любимый преподобный Серафим.

Путь и способ сего благого стяжания заключен в одном стихе псалма: «Сердца сокрушенна и смиренна Бог не уничижит» (Пс.50,19). Если таким сердцем, с таким духом молитвенно взывать ко Господу, то самого отчаянного грешника Господь в той или иной степени сподобляет ведения. Плачущая в молитве душа, возможно, даже пропуская некоторые скрытые смыслы произносимых слов, незримо созерцает Самого Господа, ощущает теплоту Его присутствия, и, наконец, главное – безусловность Его милости и прощения. Совсем необязательно при этом испытывать какие-либо особые состояния: радости, благодарности, умиления, слез – глубоко въевшийся в сердце грех делает его каменно-дебелым. Невозможно рассчитывать, что сей камень вмиг обратится в мягкий воск…

Апостол заповедал: «Будьте постоянны в молитве, бодрствуя в ней с благодарением» (Гал.4,2). «В скорби будьте терпеливы, в молитве – постоянны» (Рим.12,12). И это означает, что терпеть свою «каменность» без раздражения и ропота, преодолевая свое ветхое «я» – есть делание, благоугодное Господу. Потерпим же малое время: каждому свой срок. Ведь и жизнь наша ничтожно мала: «Ибо что такое жизнь ваша? Пар, являющийся на малое время, а потом исчезающий» (Иак.4,14). Веруем, что после сего обязательно, по обетованию Своему, Господь ниспошлет нам мирный плод праведности – Святого Духа Своего, Который есть начало и цель жизни каждого идущего за Господом.

Икона Пастырь Добрый