Окопная правда: Ужасы Тоцких лагерей. Воспоминание ветерана ВОВ

Призвали меня в декабре 1942 года. В Раевке на небольшом сборном пункте переночевали, а утром погрузились в вагоны и прямиком в Оренбург. В Тоцкие лагеря мы попали 22 января.

Быт там конечно был ужасным. Нас там практически не кормили. Но это одно. Условия для жизни там были кошмарными. Жить приходилось в больших землянках, а спали на двухъярусных нарах. На голову постоянно песок сыпался.

Сама полковая кухня располагалась от нас на приличном расстоянии. Каждый взвод посылал по два человека: с собой два деревянных ушата, еще и лыжная палка и идут. На кухне дадут супа и тащат его. А ведь январь был, холод, мороз – все замерзает. Приходилось замерзший хлеб разрезать.

Окопная правда1

Особенно было тяжело первое время, пока не привык. У нас возле реки Самарка было учебное поле. А на нем местные жители картофельными лепешками торговали. Те, у кого с гражданки остались деньги покупали эти лепешки. Я же старался голод перетерпеть и ничего у них не покупал. Помню из столовой выбрасывались на мусорку рыбьи головы, так наши ребята с голодухи их собирали и сосали.

В нашем военном городке находился склад, в котором хранился хлопковый жмых. В Азии его используют для кормления скотины, а к нам его привезли для кормления артиллерийских лошадей. С голодухи люди и начали его воровать.

На вкус он был горьким, зато после него есть не хотелось. Я его конечно пробовал, правда не воровал. Как-то не решался, боялся. Этот склад ведь часовые охраняли – могли и пристрелить. Помню, как утром командир нашего полка приезжал на лошади и всех выстраивал. А того часового что застрелил награждал званием ефрейтора. И все из-за проклятого жмыха.

От таких условий жизни люди быстро в доходяг превращались. Сидя на занятиях могли под себя даже нужду справить – не чувствовали просто. Я спал на первом ярусе, а надо мной какой-то солдатик обмороженный. Так он по ночам постоянно мочился. За ночь наделает делов, а утром моя шинель как фанера становится. А мне ведь еще на занятия идти.

На призывной пункт я поехал в валенках. Потом их кто-то спер и мне взамен дали ботинки и обмотки. Когда я с внуками кино смотрел они у меня спрашивали: «Вы что в обмотках все ходили?» — «Ну сапог же не было вот в них же и ходили». Это в фильмах только показывают, что в сапогах воевали.

Через каждый день нас регулярно гоняли за дровами. Километров семь если не больше. Те, у кого не было обуви оставался лежать на нарах. А наш командир отделения по национальности татарин. А я татарский немного знал. В общем подхожу к нему и на татарском так мол и так. Ну он согласился и сказал, чтобы я снимал ботинки. Отдал их какому-то солдату, а меня на нарах оставил сидеть.

Из обучения у нас была только тактика. В то время во взводах было по 2 командира. Выгонят нас на поле и давай гонять. Бегаем, ползаем. А стреляли всего раза два. Помню выдали пару патронов для ПТР на наш взвод.

Один из нашего отделения на курок нажал, а у ружья то отдача сильная. Ружье раз и перевернулось. В общем все больше по-пластунски ползали. Еще часто уборкой территории занимались. А с собой ничего не давали. Вот и приходилось мусор в полу шинели таскать. Разве это можно назвать боевой подготовкой? А условия жизни какие?

Я со своими друзьями потом списывался и тех, кого отправляли в регулярную армию сообщали что их даже не принимали: «Да зачем нам нужны эти доходяги? Им же нужно бегать, орудия перетаскивать, воевать!». Многих забраковывали и возвращали обратно.

От таких условий службы люди часто убегали. Многих расстреливали. К примеру, оставят на ночь дневальных, утром приходят, а они уже сбежали. Правда там далеко не убежишь. Возле Самарки есть железная дорога – там постоянно патрули дежурят.

Там еще какие-то танки трофейные были. Те что убегали в них прятались. А утром их обнаруживали и конечно же расстреливали – за дезертирство. Поэтому я даже и думать о побеге не мог. Тогда ведь как было? Раз тебя расстреляли, то твоих родителей ссылали.

Много мне пришлось повидать показательных расстрелов. Даже после войны. Зачитали приказ, отделение расстреляло. Потом подходил прокурор и производил контрольный выстрел. Нам было очень жалко ребят. Они же бежали от нужды. Деревенские, маловоспитанные им всего по 17 годков было…»

Из воспоминаний Вяткина Бориса Дмитриевича

https://zen.yandex.ru/media/id/5a1b9b719b403c543c3cbfec/ujasy-tockih-lagerei-vospominanie-veterana-vov-5b45e6716da19500a9f6fd92